— Откуда ты знаешь, что я… ну, недоступная?

— Для меня, во всяком случае, — ответил Кристофер. — Я неоднократно пытался это опровергнуть.

— Что верно, то верно, — весьма мрачным тоном согласилась Джо. Но потом она засмеялась, и Кристофер к ней присоединился.

Они обогнули большую теплицу, чьи стеклянные панели сверкали на зимнем солнце, и направились по ковру мертвых листьев к ярко зеленеющему ельнику.

Кристофер радовался присутствию Джоанн. Ее широкий, свободный шаг подчеркивал весьма заметные вторичные половые признаки, а шерстяные чулки и ботинки на толстой подошве не могли скрыть от глаза знатока стройность ног.

— Ты имела в виду, что я совсем другой, когда счастлив? — спросил Кристофер.

— Разумеется.

— Ну, я действительно чувствовал себя по-другому этим утром и не мог понять причину. Теперь могу. Я не изменился — я такой же повеса, каким был всегда. Но я реагирую на свежий стимул — на тебя, кузина. Изменения создаешь ты.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Джо.

— До сих пор я проводил с тобой маневры, но по-настоящему не замечал тебя. Понимаешь, о чем я?

— Догадываюсь, — настороженно отозвалась Джо.

— А теперь замечаю, кузина. Замечаю в совокупности, а не только тут и там. Что это означает?

— Что тебе скучно, и ты решил поразвлечься.

— Вовсе нет. Ты внезапно превратилась в необычайно привлекательный штучный товар.

— А ты весьма придирчивый покупатель.

— Не в том смысле, какой ты подразумеваешь. Не забывай, что я привык к желанным женщинам — в театре их столько, что мне грозила опасность превратиться в монаха.

— Тогда почему ты держишь меня за руку?

— Потому что я решил не давать обет безбрачия. С твоего разрешения, я пойду дальше и обниму тебя.

— В разрешении отказано. Я уже проходила с тобой этот маневр, и он приводил к нешуточной битве. Давай сядем на это бревно и отдохнем, а потом двинемся назад.